Лаборатория криологии почв

Лаборатория организована в 1969 г. д.г.-м.н., профессором О.В. Макеевым как лаборатория криогенных процессов в почвах. С 1989 г. носит название лаборатории криологии почв.

Для желающих ближе познакомиться с деятельностью лаборатории предлагаем посетить ее веб-страницу.

Состав лаборатории

Ривкина Елизавета Михайловна - кгмн, внс (биогеохимия), зав. лабораторией
Губин Станислав Викторович - дбн, внс (почвоведение)
Ширшова Людмила Тимофеевна - кбн, внс (химия почв)
Абрамов Андрей Андреевич - кгмн, cнс  (геокриология)
Демидов Никита Эдуардович - к.г.-м.н., снс
Занина Оксана Геннадьевна - кгн, снс (экология)
Лупачев Алексей Владимирович - кбн, нс (почвоведение)
Остроумов Владимир Евгеньевич - снс (геокриология)
Спирина Елена Владиславовна - снс (микробиология)
Федоров-Давыдов Дмитрий Германович - снс (почвоведение)
Холодов Александр Львович - кгмн, снс (геокриология)
Шатилович Анастасия Валерьевна - снс (зоология)
Шмакова Любовь Александровна - снс  (зоология)
Дурденко Екатерина Владимировна - к.б.н., нс
Новотоцкая-Власова Ксения Александровна - нс 
Шмелев Денис Геннадьевич - нс 
Веремеева Александра Анатольевна - мнс 
Караевская Екатерина Сергеевна - мнс

Вишнивецкая Татьяна Александровна - главный специалист подразделения
Сороковиков Виктор Александрович - главный специалист подразделения
Остроумова Нина Васильевна 

Гуляева Лидия Андреевна - ведущий инженер
Кондакова Лариса Павловна - ведущий инженер
Пасницкая Любовь Александровна - ведущий инженер
Чудинова Светлана Михайловна - ведущий инженер

Историческая справка

Лаборатория была создана еще  в недрах Института биохимии и физиологии микроорганизмов АН СССР как структурообразующее подразделение будущего Института агрохимии и почвоведения АН СССР, созданного спустя год. Затем были Институт почвоведения и фотосинтеза АН СССР, Институт почвоведения и фотосинтеза РАН, Институт фундаментальных проблем биологии РАН и, наконец, Институт физико-химических и биологических проблем РАН. 
     Концептуальной задачей, поставленной проф. О.В. Макеевым перед первым призывом почвоведов (В.М. Алифанов, А.Н. Буценко, Э.Г. Гершевич, Л.А. Гугалинская, А.С. Керженцев, С.В. Максимович, Л.А. Фоминых, О.И. Худяков) и присоединившимся позднее Д.Г. Федоровым-Давыдовым, являлось обоснование криогенеза как фактора  почвообразования. Для всестороннего рассмотрения проблемы в лабораторию были приглашены мерзлотоведы (В.Г. Чигир, Д.А. Гиличинский, В.Е. Остроумов), проведен ряд всесоюзных совещаний по почвенному криогенезу и организованы полевые исследования в Монголии (в составе советско-монгольской биологической экспедиции), на читинском участке БАМа (стационар) и юге Западной Сибири. Большое влияние на формирование взглядов о роли криогенеза в почвообразовании сыграла дискуссия на страницах журнала «Почвоведение» в 1980-81 годах: И.А. Соколов и др. «Понятия, терминология и классификационные вопросы изучения промерзающих почв» и ответ О.В. Макеева «Криогенные процессы и явления в почвах (по поводу статьи И.А. Соколова с соавт.)», подкрепленный монографиями «Фации почвенного …» и «Температурное поле…». 
Результаты работ в Монголии (А.Н. Буценко, О.И. Худяков, С.В. Максимович, Л.А. Гугалинская, В.Г. Чигир), начавшиеся в 1970 г, обобщены, в монографии О.И. Худякова и, при активном  участии С.В. Максимовича, в 4-х коллективных монографиях, почвенной карте 1:2500000 и Национальном атласе МНР. 
     Тематика исследований в Забайкалье - «Сельскохозяйственное использование почв развитого криогенеза». На стационаре (О.И. Худяков, Э.Г. Гершевич, В.Г. Чигир, А.Н. Буценко, В.Е. Остроумов) была разработана и опробована в производственных масштабах технология освоения лугово-болотных почв для выращивания овса и многолетних трав под сенокосы и пастбища. По итогам работ (1976-80) О.И. Худяковым опубликована монография «Криогенез…», где показано, что мерзлота, как климатическое формирование, оказывает влияние на почвообразование на высшем таксономическом ранге, формируя почвы мерзлотной и холодной формации. 
     В южной части Западной Сибири полевые работы (1972-77) велись по проблеме переброски рек (Д.А. Гиличинский, А.Н. Буценко, О.В. Макеев, В.Г. Чигир, О.Н. Губина). Были получены данные о мерзлотно-температурном режиме почв и слоя годовых теплооборотов обширной территории от Урала до Енисея (южная тайга-степь), которые вошли в Геокриологическую карту СССР 1:2500000, том «Западная Сибирь» «Геокриологии СССР» и монографию «Сезонная криолитозона…». 
     О.В. Макеев одним из первых в почвоведении поднял и проблему палеокриогенеза, которую успешно развивают его сын - А.О. Макеев и ученики - В.М. Алифанов и Л.А. Гугалинская. При его участии В.Е. Остроумовым создавалась экспериментальная база, и закладывалось научное направление «физико-химическая криология промерзающих и оттаивающих почв». 
     В 1978 году под руководством Д.А. Гиличинского совместно с кафедрой криолитологии и гляциологии МГУ (А.А. Архангелов) начинаются полевые работы в восточном секторе Арктики, продолжающиеся по настоящее время. Первыми участниками этих исследований были С.В. Губин, Л.А. Фоминых, А.Н. Буценко, В.В. Киселёва, а с 1984 г -  Д.Г. Федоров-Давыдов. Восьмидесятые годы для лаборатории были непростыми - вслед за Институтом, ее многократно реорганизовывали, переименовывали и пытались перепрофилировать. В том числе, закрыв в 1986 г работы на Колыме, и на переброску вод по каналу Волга - Чограй, который должен был быть проложен направленным ядерным взрывом. Только появившаяся в «Правде» статья об этом безумии, охладила энтузиазм руководства Института. Экспедиция вернулась на Север (ее начальником стал В.А. Сороковиков) и началось постепенное воссоздание лаборатории (через модный в то время временный трудовой коллектив), завершившееся уже при новом директоре (В.И. Кефели). Отцами-основателями стали Д.А. Гиличинский, О.В. Макеев, С.В. Губин, С.В. Максимович, В.Е. Остроумов, Д.Г. Федоров-Давыдов, В.А. Сороковиков и А.Н. Буценко. С этого момента в лаборатории активно развивается принципиально новое направление - биология вечной мерзлоты (Т.А. Вишнивецкая, Е.В. Спирина, А.В. Шатилович). Очередное переименование Института в Институт фундаментальных проблем биологии РАН и работа в нем прошли безболезненно и продуктивно. В первую очередь, благодаря выходу на международную арену и многолетнему сотрудничеству с центром микробной экологии Мичиганского Университета (проф. J. Tiedje) и центром по изучению полярных пустынь Университета Флорида (проф. E.I.  Friedmann). 
     Проведенная лабораторией криологии почв первая международная конференция по криопедологии (1992), стала традиционной: с интервалом в 4 года она успешно проходила затем в Сыктывкаре, Копенгагене, Архангельске, Улан-Удэ. Установленное на ней международное сотрудничество специалистов заложило основу ряда циркумполярных проектов, привело к созданию (1993) активно работающих рабочих групп по мерзлотным почвам в Международном Союзе почвоведов и Международной Ассоциации по мерзлотоведению и организации почвенных экскурсий на Колыме, Урале, Аляске и севере Канады. Ежегодные (1996-2007) международные конференции по криосфере Земли прочно вошли в календари встреч специалистов по полярным регионам. 
В 1991 году Распоряжением Бюро Отделения биохимии, биофизики и химии физиологически активных соединений АН СССР создается Международная палеоэкологическая экспедиция "Берингия" совместно с Институтом проблем экологии и эволюции РАН (А.В. Шер). Это стало началом широкого участия в полевых исследованиях иностранных специалистов. Количество участников измерялось десятками человек, приближаясь к сотне. В работе "Берингии" принимали участие специалисты многих институтов РАН, студенты и аспиранты всех полевых факультетов МГУ, многочисленных зарубежных научных организаций. Несмотря на  финансовые трудности, переживаемыми российской наукой, "Берингия" оказалось одной из немногих экспедиций постсоветского пространства, которые не только "выжила", но ни на год не прекращала своей работы, постепенно выходя за пределы Колымы и обеспечивая непрерывный мониторинг направленности природных процессов в области вечной мерзлоты в условиях меняющегося климата. 
     После организации в 2000 г Института физико-химических и биологических проблем РАН, научный потенциал лаборатории возрос. В нее переходят Е.М. Ривкина – эксперт в области биогеохимии криолитозоны, Л.Т. Ширшова, с приходом которой начинаются работы по изучению органического вещества мерзлотных почв и мерзлых пород, возвращается О.И. Худяков с тематикой – климат почв.  
С 2002 г экспедицию возглавил А.Л. Холодов, и появилась новая волна студентов и аспирантов. В настоящее время исследования ведутся в тундре и лесотундре приморских низменностей от Быковского полуострова (дельта Лены) через мыс Святой Нос и низовья Индигирки и Колымы до Ключевской группы вулканов на Камчатке - действуют Колымский, Индигирский, Ленский и Камчатский отряды. 
За тридцать с лишним лет школу экспедиции прошло около двухсот студентов, аспирантов и молодых специалистов. На протяжении всей истории экспедиция поддерживает тесные связи с Северо-Восточной научной станцией Тихоокеанского института географии ДВО РАН в п.Черский (С.А. Зимов). Опубликовано более 100 статей в отечественных и зарубежных журналах, защищены докторские и кандидатские диссертации. В рамках экспедиции выполняются Программы Президиума РАН, Государственные научно-технические программы и гранты РФФИ, проекты Международного Полярного Года и долгосрочные международные программы «Термическое состояние вечной мерзлоты» и «Циркумполярный мониторинг деятельного слоя». Однако, разрушение социально-экономической инфраструктуры и десятикратно возросшие транспортные расходы превратили восточный сектор Арктики в полюс экономической недоступности, в связи с чем "Берингия" сворачивает здесь работы, пытаясь в каком-то в урезанном виде сохранить мониторинговую часть. 
     В середине 90-х при содействии американских коллег сотрудники лаборатории вели исследования в Сухих Долинах Антарктиды в составе Американской антарктической экспедиции, за которые Д.А. Гиличинский, Д.Г. Федоров-Давыдов, В.А. Сороковиков и В.Е. Остроумов награждены медалью Национального Научного Фонда США. В 2007 году лаборатория вернулась в Антарктиду уже в составе Российской антарктической экспедиции, выполняя в свободных ото льда оазисах проекты Международного Полярного Года «Возраст вечной мерзлоты Антарктиды» и «Вечная мерзлота и почвы Антарктиды». В 2007-2010 годах в мерзлотных, почвенных и микробиологических исследованиях Российских антарктических экспедиций активно участвовало и молодое поколение. Почвенные исследования ведутся совместно с Институтом географии РАН и СПбГУ. Совместно с Испанской антарктической экспедицией на о-ве Десепшен ведется, начатое на Камчатке, изучение мерзлотных условий  районов активного вулканизма.

Научная концепция лаборатории

 Криосфера Земли состоит из многолетних и сезонных отрицательно-температурных образований. Среди них наиболее заселенными современной или древней биотой являются сезоннопромерзающие и мерзлотные почвы (криопедосфера) и многолетнемерзлые породы (криолитосфера). Вместе со снежным и ледниковыми покровами они представляют собой криобиосферу – малоизученную часть биосферы с отрицательно-температурными экосистемами и предельно низкими скоростями биохимических реакций и биологических процессов. В мерзлых толщах, наряду со стабильным физико-химическим режимом и пленками незамерзшей воды, обеспечивающих сохранность клеточных структур, это способствует сохранению биологических систем в течение геологического времени, несравнимо дольше, чем в других местообитаниях. С учетом площади и мощности, криолитосфера является природным банком жизнеспособных палеосистем, который содержит огромную, изолированную от воздействия внешних факторов, массу живой материи с генетическим разнообразием былых эпох до антропогенного воздействия на природу. При этом, мерзлая часть литосферы (как сезонная - криопедосфера, так и многолетняя - криолитосфера) не является областью биогеохимического покоя, а при оттаивании пород палеобиота восстанавливает свою физиологическую активность и заново вовлекается в биогеохимические процессы. 
     Позднекайнозойская генерация микроорганизмов, возраст которой соответствует возрасту мерзлоты, обладает неизвестными механизмами адаптации и стратегией сохранения жизнеспособности. Выявление этих механизмов требует определения характерного времени, необходимого для качественных, количественных и адаптационных изменений, происходящих с сообществами и отдельными видами организмов в мерзлотных почвах, на биогеохимическом барьере между почвой и кровлей многолетней мерзлоты и в самой вечной мерзлоте. 0-моментом для эволюционных построений является криопедосфера и ее биоразнообразие. 
     Сейчас, на основе  междисциплинарных фундаментальных исследований на стыке наук о Земле и биологии требуется охарактеризовать мерзлотные почвы и многолетнемерзлые породы как среду обитания микроорганизмов и сохранения генетических ресурсов, определить биоразнообразие и стратегию выживания микроорганизмов и биологических объектов более высокого ранга в отрицательно-температурных экосистемах. Это позволит приблизиться к решению фундаментальной проблемы – оценке длительности сохранения жизни, не решаемой экспериментальным или расчетным путем из-за невозможности моделирования реального биологического времени. Криобиосфера, как хранилище древних биологических сообществ, позволяет наблюдать результат их криоконсервации в течение геологического времени. Изучение жизнеспособных экосистем криолитосферы рассматривается как самостоятельный раздел бактериальной палеонтологии,  позволяя проводить палеореконструкции на основе сохранившейся в мерзлых толщах ДНК и разработать гео/биологической часы пребывания жизнеспособных организмов вне активного круговорота. Открываются новые перспективы использования недр в зоне вечной мерзлоты. Их значимость требует осмысления, но с учетом тенденций развития биотехнологии, роль генетических ресурсов сохраняющихся в литосфере при отрицательных температурах, выглядит не менее важной, чем геологических. Масштаб и характер палеобиосферы не может не интересовать ученых, т.к. при оттаивании пород палеобиота восстанавливает физиологическую активность и заново вовлекается в биогеохимические процессы, влияя на круговорот элементов и парниковых газов и участвуя в формировании современного биоразнообразия. И, наконец, криобиосфера Земли является моделью космической среды обитания на планетах криогенного типа, а ее микробные обитатели - возможными аналогами внеземной жизни на Марсе.

Достижения за последние 10 лет

1.  Впервые установлены особенности перераспределения и накопления органического материала в криоземах восточной Арктики (Лупачев, Губин, 2008; Губин, Лупачев, 2008).
2. Впервые охарактеризовано биоразнообразие протистофауны тундровых почв восточной Арктики (подбура, криозема и глеезёма), включающей три большие полифилетические группы микроорганизмов: инфузории (а), амебоидные (б) и жгутиконосцы (в). Выявлен большой процент редких и ранее не описанных для почв организмов, много новых видов (Шмакова и др., 2010). 
3. Впервые обнаружены зоны концентрирования подвижных фаз при сегрегации льда в промерзающих почвах и разработаны математические модели их формирования (Ostroumov et al, 2001)
4. Для составления реальной картины отклика земной поверхности на климатические изменения собрана и перенесена на электронные носители информация по температуре почв области сезонной и вечной мерзлоты, наблюдаемой на сети метеорологических станций России с конца XIX века. База данных о температуре почв включает наблюдения 600 станций с момента начала измерений по 2000 год. Эту информацию уже начали использовать для выявления региональных особенностей динамики температурного режима почв в условиях изменяющегося климата (Гиличинский и др. 2000; Чудинова и др. 2001, 2003; Быховец и др. 2007; Худяков и др. 2010; Zhang et al 2001, 2005; Frauenfeld et al 2004; Chudinova et al 2006).
5. Результаты многолетних наблюдений за динамикой деятельного слоя и температурным режимом вечной мерзлоты на статистически и пространственно репрезентативной сети говорят о минимальном отклике термического состояния почвенного покрова и верхних горизонтов криолитосферы восточной Арктики на текущие флуктуации климата по сравнению с другими регионами. В частности, в низовьях Колымы не выявлено различий между нынешней температурой вечной мерзлоты и ее прошлым, 25 летней давности, термическим режимом. Это связано с высокой льдистостью криогеосистем, стабилизирующей их термическое состояние за счет теплоты фазовых переходов (Fyodorov-Davydov et al 2005; Romanovsky et al 2010). 
6. Впервые установлен изотопный состав углерода метана (δ13С)СН4 (-68,1/-86,0%о), однозначно указывающий на биогенное происхождение этого законсервированного в мерзлых толщах Арктики и Антарктиды и выведенного из современного биогеохимического круговорота парникового  газа. Распределение метана в сводном геологическом разрезе имеет вид сэндвича, где между эпикриогенными СН4-содержащими (до 40 мл/кг) толщами расположены синкриогенные ледовые комплексы, в которых метан отсутствует. Таким образом, осадочный чехол в криолитосферы представляет собой огромный резервуар биогеогаза, потенциально способного высвободиться в атмосферу при деградации вечной мерзлоты, однако, катастрофического выброса метана в атмосферу не произойдет (Ривкина и др. 2006; Rivkina et al 2007).
7. Впервые предложен и апробирован метод прямого датирования возраста мерзлоты с помощью долгоживущего космогенного радионуклида 36Cl. В качестве природного хронометра используется отношение концентраций радиоактивного хлора к стабильному хлору (36Cl/Cl) во льдах синкриогенных толщ. На основании этого соотношения впервые для обширной территории восточной Арктики установлен ранее неизвестный возраст среднеплейстоценовых горизонтов вечной мерзлоты: от 200 до 600 тысяч лет, что согласуется с геологическими представлениями и демонстрируют перспективность предложенного метода (Gilichinsky et al 2007; Блинов и др. 2009; Blinov et al 2009).
8. Собрана единственная в мире коллекции семян из позднеплейстоценовых ископаемых нор сусликов, погребенных в вечномерзлых толщах (Губин и др., 2001). Хорошая сохранность семян позволяет идентифицировать их до вида растения, что позволяет очень детально реконструировать палеоландшафты. Из калусной ткани некоторых семян удается прорастить полноценные растения, что является примером восстановления генетических ресурсов прошлых эпох. Можно предположить, что, вытаивая из мерзлоты, они, наряду с другими палеобиологическими объектами,  участвуют в поддержании современного биоразнообразия (Яшина и др. 2002; Губин и др., 2003).
9. Установлено присутствие в мерзлых толщах Арктики и Антарктиды  многочисленных и разнообразных сообществ жизнеспособных палеомикроорганизмов: грам-положительные и грам-отрицательные, споровые и неспоровые, анаэробные и аэробные бактерии, грибы, дрожжи, цианобактерии, зеленые водоросли и простейшие, сохраняющие жизнеспособность на протяжении геологически значимого времени (Кочкина 2001; Воробьева и др. 2002; Шатилович и др. 2005, 2010; Vishnivetskaya et al 2005, 2009; Rodrigues et al 2006). Они обнаружены в керне скважин всех полярных областей с постоянными отрицательными температурами пород от -2 до -28оС. Многие из них представлены новыми видами (Suetin et al 2009; Krivushin et al 2010), а наиболее древние датируются ~3 млн. лет в Арктике и ~5 млн. лет в Антарктиде (Gilichinsky et al 2007).. Впервые биоразнообразие прокариот (Vishnivetskaya et al 2006) и эукариот (Lydolph et al 2005) криобиосферы подробно представлено с использованием молекулярно-генетических методов. При оттаивании вечной мерзлоты микроорганизмы полностью восстанавливают свою физиологическую активность.
10. Эксперименты с радиоактивно мечеными субстратами, показали, что микроорганизмы не только сохраняют жизнеспособность в мерзлоте, но и способны осуществлять метаболические реакции при отрицательных температурах и репарировать нарушения ДНК (Rivkina et al 2000, 2004, 2005; Ривкина и др. 2002, 2006; Johnson et al 2007).
11. В многолетнемерзлых морских горизонтах арктического побережья от Баренцева моря до мыса Барроу на Аляске на глубинах до 50 м впервые изучена изолированная от внешних факторов древняя голоцен-плейстоценовая (до 100 тысяч лет) экосистема высокоминерализованных (до 300 г/л) переохлажденных водных линз (до -9°С) вод (криопэгов). Населяющее их психрофильно-психротрофное галотолерантное микробное сообщество включает новые виды аэробных и анаэробных бактерий и мицелиальных грибов, метаболически активных в водной среде при отрицательных температурах и высокой солености (Гиличинский и др. 2003; Кочкина и др. 2007; Печерицына и др. 2007; Озерская и др. 2008; Ozerskaya et al 2004; Shcherbakova et al 2005; Bakermans et al 2006). Сохранение жизнеспособных организмов в такой среде имеет астробиологическое значение, т.к. криопэги – единственно возможный вид свободной воды в мерзлых толщах Марса, а ранее не известное микробное сообщество - вероятный прототип ее обитателей (Gilichinsky et al 2003, 2005). 
12. Для проверки гипотезы панспермии был проведен эксперимент «Влияние космического полета на состав и активность микробного комплекса многолетнемерзлых отложений». Образцы грунта естественной влажности и сложения были выведены на орбиту спутником и экспонировались в условиях открытого космоса. После 14-дневного полета наблюдалось резкое падение численности жизнеспособных микроорганизмов и изменение качественного состава микробного комплекса. Оказалось, что эффективность воздействия факторов космического полета на микробный комплекс мерзлого грунта на 6 порядков выше, чем ожидаемая на основании модельных экспериментов с гамма-излучением.

Избранные публикации

Rivkina E., E.I. Friedmann, C. McKay, D. Gilichinsky (2000). Microbial activity of permafrost bacteria below the Freezing Point // Applied and Environmental Microbiology, 66(8):3230-3234.
Vishnivetskaya T., S. Kathariou, J. McGrath, D. Gilichinsky, J. Tiedje (2000). Low Temperature Recovery Strategies for the Isolation of Bacteria from Ancient Permafrost Sediments // Extremophiles, 4(3):165-173.
Ostroumov V., R. Hoover, N. Ostroumova, B. Van Vliet-lanoe, Ch. Siegert, V. Sorokovikov (2001). Redistribution of soluble components during ice segregation in freezing ground // Cold Region Science and Technology, 32:175-182. 
Федоров-Давыдов Д.Г., О.В. Макеев (2002). Песчаные тундровые почвы северо-восточной Якутии // Почвоведение, 12:1421-1435.
Губин С.В., С.В. Максимович, О.Г. Занина, С.П. Давыдов, Д.А. Гиличинский, А.В. Шатилович, Е.В. Спирина, С.Г. Яшина (2003). О возможности участия позднеплейстоценовой биоты в формировании биоразнообразия современной криолитозоны // Журнал общей биологии, 64(1):45-50.
Холодов А.Л., Е.М. Ривкина, Д.А. Гиличинский, Д.Г. Федоров-Давыдов, С.В. Губин, В.А. Сороковиков, В.Е. Остроумов, С.В. Максимович (2003). Оценка количества органического вещества, поступающего в арктический бассейн при термоабразии побережья морей Лаптевых и Восточно-Сибирского // Криосфера Земли, VII(3):3-12.
Willerslev E., A. Hansen, J. Binladen, T. Brand, M. Thomas, P. Gilbert, B. Shapiro, M. Bunce, C. Wiuf, D. Gilichinsky, A. Cooper (2003). Diverse Plant and Animal Genetic Records from Holocene and Pleistocene Sediments // Science, 300(5620):791-795.
Худяков О.И., Керженцева В.В. (2004). Климат мерзлотных и холодных почв // Почвоведение, 10:1188-1198.
Шатилович А.В., Л.А. Шмакова, А.В. Гудков, С.В. Губин, Д.А. Гиличинский  (2005).  Жизнеспособные Protozoa из вечномерзлых отложений и погребенных почв // Доклады РАН, 401(5):715-717.
Занина О.Г. (2005). Ископаемые норы грызунов из мерзлых позднеплейстоценовых отложений Колымской низменности // Зоологический журнал, 85 (6):133-140.
Gilichinsky D., E. Rivkina, C. Bakermans, V. Shcherbakova, L. Petrovskaya, S. Ozerskaya, N. Ivanushkina, G. Kochkina, K. Laurinavichuis, S. Pecheritsina, R. Fattakhova, J. Tiedje  (2005). Biodiversity of Cryopegs in Permafrost // FEMS Microbiology Ecology, 53(1):117-128. 
Chudinova S., O. Frauenfeld, R. Barry, T. Zhang, V. Sorokovikov (2006). Relationship between air and soil temperature trends and periodicities in the permafrost regions of Russia // Journal of Geophysical Research, 111, FO2008, doi:10.1029/ 2005JF000342 
Gilichinsky D., G. Wilson, E.I. Friedmann, C. Mckay, R. Sletten, E. Rivkina, T. Vishnivetskaya, L. Erokhina, N. Ivanushkina, G. Kochkina, V. Shcherbakova, V. Soina, E. Spirina, E. Vorobyova, D. Fyodorov-Davydov, B. Hallet, S. Ozerskaya, V. Sorokovikov, K. Laurinavichyus, A. Shatilovich, J. Chanton, V. Ostroumov, J. Tiedje (2007). Microbial Populations in Antarctic Permafrost: Biodiversity, State, Age, and Implication for Astrobiology // Astrobiology, 7(2):275-311.
Gilichinsky D., E. Nolte, A. Basilyan, J. Beer, A. Blinov, V. Lazarev, A. Kholodov, H. Meyer, P. Nikolskiy, L. Schirrmeister, V. Tumskoy (2007). Dating of syngenetic ice wedges in permafrost with 36Cl // Quaternary Science Reviews, 26:1547-1556.
Rivkina E., V. Shcherbakova, K. Laurinavichuis, L. Petrovskaya, K. Krivushin, G. Kraev, S. Pecheritsina, D. Gilichinsky (2007). Biogeochemistry of methane and methanogenic archaea in permafrost // FEMS Microbiology Ecology, 61:1-15
Стахов В.Л., С.В. Губин, С.В. Максимович, Д.В. Ребриков, А.М. Савилова, Г.А. Кочкина, С.М. Озерская, Н.Е. Иванушкина, Е.А. Воробьева (2008). Микробные сообщества древних семян, извлеченных из многолетнемерзлых отложений // Микробиология, 77(3):396-403.
Демидов Н.Э., У.В. Бойнтон, Д.А. Гиличинский, М. Зубер, А.С. Козырев, М.Л. Литвак, И.Г. Митрофанов, А.Б. Санин, Р.С. Саундерс, Д. Смит, В.И. Третьяков, Д. Хамара (2008). Закономерности распределения воды в мерзлотных районах Марса / Письма в Астрономический журнал, 34(10):1-13.
Лупачев А.В., С.В. Губин (2008). Участие почвообразования в формировании и организации переходного слоя мерзлых пород  // Криосфера Земли, 
Abramov A., S. Gruber, D. Gilichinsky (2008). Mountain Permafrost on Active Volcanoes: Klyuchevskaya Volcano Group: FIeld Data and Statistical Mapping // Permafrost & Periglacial Processes, 19(3):261-77.  
Shirshova L., A. Kholodov, B. Zolotareva, L. Fominykh, A. Yermolayev (2009). Fluorescence spectroscopy studies of humic substance fractions isolated from permanently frozen sediments of Yakutian coastal lowlands // Geoderma, 149(1-2):116-123.
Krivushin K., V. Shcherbakova, L. Petrovskaya, E. Rivkina (2010). Methanobacterium veterum sp. nov. from ancient Siberian permafrost // International  Journal of Systematic & Evolutionary Microbiology, 60(2):455-459.